egor_bychkov (egor_bychkov) wrote,
egor_bychkov
egor_bychkov

Category:

К истории Тагила. Город на костях. Часть 1.

Замечательные историки-краеведы Алексей Хлопотов, Сергей Пудовкин и Сергей Хребтиков подготовили обширный материал, касаемый старинных кдадбищ и захоронений времен Гражданской войны в Нижнем Тагиле.

Наш город стоит буквально на костях. Кладбища и братские могилы уничтожены, но в то же время никто не попытался перезахоронить останки.

На месте кладбищ и братских могил находятся Дворец культуры "Юбилейный", Нижнетагильский Драматический театр, Администрация города, Кинотеатр "Родина", Горно-металлургический колледж, Стадион "Юность", бассейн "Дельфин", Дворцы ледовых и игровых видов спорта на Вагонке, Жилой квартал на Елизаровой горке, Детский дом №1, Микрорайон "Новая Кушва",школа №90, поле между Уральским проспектом и деревней Фотеево (сейчас здесь строят гипермаркет "Лента").

Почитайте. Это наша история.

Радостным фейерверком пронеслись Новый год, Рождество, Старый Новый год, подходят к концу и святки, которые в народе называют страшными днями. Связано это поверье с тем, что Господь отпускает души умерших в мир живых в период с Рождества до Крещения, которое отмечается 19 января. В эти дни принято выставлять поминальную кутью и вспоминать родных и близких, которых уже нет с нами. Так думают и делают все православные христиане, но некоторые тагильские чиновники думают и делают иначе.

В середине декабря прошлого года пресс-служба администрации города сообщила о радостном событии: в Нижнем Тагиле появится новая торговая сеть «Лента». Площадкой для строительства выбран микрорайон Александровский, расположенный вдоль Уральского проспекта. Обещаются новые рабочие места, поддержка местного производителя, участие в социальных проектах. Казалось бы, живи и радуйся! Однако без смачной ложки дегтя и в этот раз у нас не обошлось. Ну да обо всем по порядку…

Город на костях

Все у нас не слава Богу. Порой кажется, что Тагил попросту проклят. «И ничего удивительного, – скажут некоторые краеведы. – Город-то стоит в буквальном смысле слова на костях». Да и то верно – не припомним ни одного города, в котором бы так варварски и кощунственно относились к местам упокоения своих пращуров. И началось это не вчера. Как рассказывал наш самый известный и почитаемый краевед И. А. Орлов, в конце ХIХ века, когда начала застраиваться капитальными каменными домами улица Александровская, копая котлован под фундамент дома купца К. Н. Мотылева (ныне пр. Ленина, 11), строители наткнулись на старые надгробия. Тут же вспомнили, что Вшивая горка далеко не всегда была «Вшивой» – некогда она носила куда более серьезное название – Кладбищенская. Называлась она так потому, что у подножия ее располагалось первое в Нижнем Тагиле кладбище. На нем еще в самом начале XVIII века были упокоены первые демидовские рабочие, те, кто строил и зажигал тагильские домны.

Мотылеву повезло в том, что фундамент его новостройки затронул только самый край старого кладбища. Потревоженные останки, с соблюдением всех причитающихся православных канонов, были бережно перезахоронены. Однако рядом было запланировано строительство еще одного, на этот раз «офисного» здания – под волостное правление. Поскольку жить в нем никто не собирался, решили рискнуть и поставили строение прямо поверх могил. При этом не стали рыть подвалы. После революции ошалевший от атеистической пропаганды тагильский люд застроил и всю остальную территорию Вшивой горки. Плиты каменных надгробий – частью целые, частью битые и колотые – были свалены в кучу у ее подножия со стороны Уральской улицы, пока их не растащили на строительный камень.

Разумеется, итог был печален. Застройка на Вшивой горке просуществовала не более 40 лет, о чем ныне напоминают останки фундаментов, поросшие кустарником и репьем. Здание волостного правления неоднократно перестраивалось, раз за разом теряя свою архитектурную привлекательность, а потом и вовсе было разрушено. Долгое время на его месте громоздились какие-то уродливые сараи, подсобные и складские помещения. Наконец, в 2010 году его снесли, и на этом месте опять затеяли стройку.

По «традиции», снова решили возводить офисное здание. И опять, стоило чуть копнуть землю, как пошли кости. Знакомый прораб Василий рассказывал: «Понаехало начальство, владельцы землеотвода долго о чем-то шептались. Потом расселись по джипам да разъехались, а стройка продолжилась. Только ж где это видано – на костях дома строить? Безнаказанно такое не прокатывает. И в этот раз воздалось нехристям – вбухали миллионы, а так до сих пор не могут найти арендаторов на помещения – в полном прогаре…»

Много страшнее история старого кладбища, на Салдинской улице (ныне часть проспекта Ленина). Когда-то оно тоже находилось на окраине заводского поселка, за демидовским госпиталем. При кладбище была и своя часовня. Хоронили на нем до начала XX века, пока рядом в 1910-12 годах не было возведено новое здание реального училища, сейчас это горно-металлургический колледж. Шли годы, и оказался этот погост в самом центре города. Вымостили прямо по нему проспект, возвели трибуну для выступлений по великим праздникам городских вождей и партийных товарищей. В самом центре погоста раскинулась площадь с клумбами, где и поныне гуляния устраиваются. Здание городской администрации, а ранее горкома КПСС, тоже частично стоит на этом кладбище, а частью на месте кладбищенской часовни.

Места, где раньше располагались храмы, издавна почитаются как святые. Вот только в нашем горкоме, а потом и в мэрии святостью и не пахло. Интересно, что самый центр «святого места» – там, где была часовня, приходится как раз на перекресток подле парадного подъезда, где частенько случаются ДТП. Ну, и драматический театр… Копка котлована под это монументальное сооружение превратилась в весьма жуткое зрелище, до сих пор памятное многим горожанам. Вот что, к примеру, вспоминает В. Т. Сухов: «Помню, как рыли котлован под будущий драмтеатр. Мы, пацаны младших классов, частенько бегали здесь, стояли и глазели, как выгребают землю. Однажды экскаватор наткнулся на чугунную плиту, вывернул её, а под ней могила. Я прочитал надпись. Здесь была похоронена молодая девушка – купеческая дочь. Видны были белые косточки, череп и чуть отставшие от него длинные черные косы, чуточку подернутые дымным цветом, словно пеленой. Я тогда содрогнулся, представив, как убивались родители над гробом дочери. Пусть меня простят потомки, что память моя не донесла до вас имя умершей юности! Пусть простят… И даже теперь я могу точно показать, где находилась та могилка, – это на том месте, где находится служебный вход, где впоследствии трагически погибла под рухнувшей сосулькой талантливая актриса Маргарита Максимовна Фетисова. У меня есть её газетный портрет. Красивая, обаятельная. Я видел её в образе Вали из «Иркутской истории» Арбузова, Нины – в «Угрюм-реке», Анечки – в «Оксане» Корнейчука…».

А вот что рассказывал другой очевидец о вскрытии склепа на месте нынешнего кинотеатра «Родина». В разбитом ковшом экскаватора гробу лежала мумия старика с огромной седой бородой и такими же длиннющими белоснежными волосами. Руки его, зажавшие восковую свечу, были сложены на груди и наводили на зевак ужас страшными ногтями, имевшими длину сантиметров двадцать, а то и больше. Осознавая этот кошмар, стоит ли удивляться трагедии, приключившейся на Театральной площади во время праздничных гуляний 9 мая 1993 года?

На старых городских кладбищах стоят и спортивные сооружения: стадион «Юность» (пр. Мира) с бассейном «Дельфин», дворцы ледовых (Ленинградский пр.) и водных видов спорта. На старом Салдинском кладбище поставлена 9-я коксовая батарея, на Выйском, где, по всей видимости, были упокоены знаменитые тагильские механики Черепановы, стоят новая часть теперь уже бывшего Высокогорского механического завода и гаражный кооператив. На месте часовни и староверческого кладбища (могилы о. Елизара) на Елизаровой горе по Серебрянскому тракту – ныне жилой квартал. Застроены православные захоронения на Патраковой горе и Известковой улице, на мысе Крутик, Вогульское по Балакинскому тракту на речке Замурайке, староверческое на улице Забегайке (Лебяжка), единоверческое на Лапиной горе. Исчезли не только «русские» некрополи – стерты всякие следы захоронений при мечети и синагоге.

Лихо поступили с первыми староверческими кладбищами Тагила на Ключах, где были упокоены о. Иов и о. Гурий – их срыли в карьер и засыпали отвалами. Как и в случае с погостом у Кладбищенской (Вшивой) горки, самое первое кладбище на Ключах было забыто и случайно обнаружено еще до революции. Заводчики Треуховы (их фамильный особняк на нынешней улице Кирова, являясь официально зарегистрированным памятником архитектуры, стараниями властей превращен в руины), скупив землю на огородах ключевских обывателей, начали там открытую разработку высококачественной железной руды – мартита. Но как только углубились и начали расширять свою «яму», наткнулись на колоды. Будучи не только удачливыми предпринимателями, но и глубоко верующими людьми, несмотря ни на какие финансовые потери они тотчас прекратили разработку. Однако в годы безбожной советской власти в погоне за красивыми цифрами в отчетах по добыче это и еще два рядом расположенных кладбища были срыты.

О жуткой расправе над останками отцов-основателей Нижнего Тагила вспоминает в своей книге «Ключевская мозаика» Е. Н. Епанчинцева (Мулыгина):

«Итак, экскаваторы дошли до левого берега речки Рудянки летом 1958 года. Вот тут-то, рядом с Треуховской (Шимичевской) ямой, появились первые старообрядческие долблёнки-домовины. Ковш экскаватора поднимал породу вверх, а из раскалывавшихся долблёнок под гусеницы сыпались кости, некоторые застревали между зубьями ковша. Вылетали деревянные шипы, скреплявшие с двух противоположных по длине сторон половины лиственничных долблёнок. (Гвоздями старообрядцы при погребении своих сородичей не пользовались.)… Мой путь в школу (я тогда училась в 4-м классе школы № 29) пролегал через это старообрядческое кладбище. Однажды после уроков я пообещала двум подругам показать, как сносят старинное кладбище. Выйдя из школы, увидела во дворе ребят нашего и параллельного классов в полном составе, поджидавших меня. Пришлось провести «экскурсию». Все стояли, молча глядя на дно выработки, где лежала груда костей. Не знаю, обрели ли покой эти кости в другом месте. В некоторых домовинах не было ничего, кроме воды. Кости оказывались на пути подземного источника, и вода за долгие десятилетия растворяла и уносила их в Рудянку. На плане Нижнетагильского завода от 10 февраля 1828 года значатся три старообрядческих кладбища. Как известно, любое кладбище является границей поселения на определенный период времени. Получается, что самое старое, начала 18-го века (по другим данным, еще XVII века. – Прим. А. Х.), находилось на месте медного рудника, который начали разрабатывать в 1814 году – на правом берегу речки Рудянки. Большая часть того кладбища давно снесена. Небольшая же часть, возможно, еще осталась около бани по улице Штурмовой, 2. То кладбище, что попало под снос при разработке руды в 1958 году, снесено полностью. На его месте и месте Треуховской (Шимичевской) ямы сейчас высятся отвалы, под которыми с южной стороны протекает речка Рудянка перед окнами двух чудом сохранившихся домов в местечке Сетьковка (ответвление улицы Трудовой). Издавна среди ключевского населения это кладбище имело известность как могильник отца Иова. Во время сноса кладбища, или могильника отца Иова словно всколыхнулась историческая память ключевских жителей. Моя бабушка Дарья Емельяновна с возмущением говорила, что нельзя нарушать святое место. Кости из захоронения попадали на транспортерную ленту промывочной фабрики. Рабочие пытались разглядеть – а не попадутся ли золотые кресты? На это бабушка говорила: «Пусть зря не стараются и поберегут глаза. Старообрядцы золото никогда не носили. Носить его – грех. Кресты у старообрядцев были медные, восьмиконечные».

Параллельно Трудовой расположена Железорудная улица. Через её середину протекает речка Рудянка, на левом берегу которой на вышеупомянутом плане значится третье по счету старообрядческое кладбище. Оно снесено частично во время строительства улицы. В июле 2008 года при рытье траншеи под водопровод наткнулись на захоронение под окнами одного из домов. Вскоре появился видеосюжет на тагильском телевидении о «страшной находке где-то около Рудянки». Только тележурналисты не учли одного – то была не криминальная, а археологическая находка, и она не последняя…

На месте этой улицы, вспоминала моя бабушка, рос мрачный хвойный лес. Там тоже будто бы стояла маленькая деревянная часовенка, в которой и днем, и ночью горела лампадка. А мама помнила, что при строительстве улицы видела где-то рядом с котлованами под фундаменты домов растущие кусты вишни. Кто и когда их там посадил в лесу – загадка».

Сейчас частично застроено и кладбище Скорбященского женского монастыря напротив педагогической академии. При расширении промзоны НТМК снесено Сухоложское кладбище. Взорвали старое Горбуновское при разработке известкового карьера.

Исчезли захоронения самых именитых граждан Тагила, расположенные в церковных оградах Выйско-Никольского, Входо-Иерусалимского и Свято-Троицкого соборов. Вообще при каждой церкви в ограде хоронили священников этой церкви, дьяконов и почетных граждан. В ограде Введенской церкви был захоронен доктор Рудановский, на кладбище монастыря – врач земской больницы Петр Васильевич Кузнецкий. В ограде Свято-Троицкой церкви был похоронен Георгиевский кавалер Федор Колесников, свой первый крест заработавший кровью на полях сражений русско-японской войны. С началом Первой мировой в 1914 году в чине прапорщика он записался добровольцем и погиб при первой же атаке. Прах его был привезен с фронта в Нижний Тагил, как того требовал статус Георгиевского кавалера, и с почестями погребен к северу от алтаря, там же, где были могилы священников. А в ограде церкви Александра Невского был похоронен ее строитель Д. П. Шорин (ныне за церковью в его честь установлен крест, но «новая» могила весьма условна, и крест над ней не означает истинного места упокоения).

Наиболее известным церковным захоронением Нижнего Тагила, оскверненным безбожными gomo sovetikus, является усыпальница Демидовых, находившаяся в Выйско-Никольском соборе. Вот что об этом пишет исследователь истории этого храма С. А. Клат: «…сотрудники Нижнетагильского краеведческого музея получили возможность обследовать склеп полуразрушенной церкви. Обследование было вызвано тем, что солдаты упомянутой воинской части, использовавшие большемерный кирпич «для ремонтных нужд», неожиданно вскрыли одно из захоронений».

Вот как описывала годы спустя эту экспедицию ныне покойная сотрудница музея Вера Кузьминична Рудая:«В один из октябрьских дней позвонили в музей, что найдена могила одного из захороненных Демидовых, просили прийти музейного работника… При обследовании вскрытой могилы оказалось следующее: под завалом битого кирпича обнаружилась массивная чугунная могильная плита с надписью рельефными буквами: «Здесь покоится тело статского советника Николая Никитича Демидова – владельца Нижне-Тагильских заводов, умершего в 1828 г.» и т. д. Под плитой открылась могила, облицованная большеразмерным красным кирпичом, дно выложено деревянными дубовыми досками, и на них стоящий деревянный гроб на точеных ножках. Парча полностью утрачена за исключением позументной ленты, набитой по краям гроба, и на крышке сохранился крест из позумента. Внутри останки – череп с рыжеватыми волосами, кисти рук в шелковых черных перчатках, суставы пальцев сильно деформированы (болел подагрой), и часть сапога лакированного; все это лежало на стружках. Видимо, солдаты до нашего прихода в поисках ценных вещей все в гробу перевернули. После осмотра останки были вновь захоронены здесь же в гробу». Мемуаристка не упоминает кого-либо из коллег, присутствовавших вместе с ней при обследовании. Однако, как удалось выяснить, участниками этой акции были также покойная ныне археолог Амалия Иосифовна Рассадович; в те годы начинающая сотрудница музея, а ныне известный уральский историк Татьяна Константиновна Гуськова; художники Петр Степанович Бортнов и Михаил Васильевич Дистергефт.

А вот и воспоминания М. В. Дистергефта: «Мне довелось увидеть, что сделали с могилами Демидовых в Нижнем Тагиле. Однажды дома неожиданно раздался телефонный звонок: «Срочно приезжайте на Выю, где идут работы по фундаменту для новостроящегося Дворца культуры ВЖР. Воинская часть, ведущая «нулевой цикл», наткнулась на захоронение каких-то… и не знают, что с ним делать. Срочно создана комиссия, куда вошли и вы вместе с П. С. Бортновым». Такой, примерно, разговор, точнее, такая информация поступила от Т. К. Гуськовой, в то время научного работника музея. Я никогда не присутствовал при эксгумации и по пути к месту действия пытался представить себе такую акцию. Знал, что в склепах этого собора (Выйско-Никольский собор) находится фамильная усыпальница горнозаводчиков Демидовых. Видел раньше старые фотографии, по которым можно было представить устройство памятников-надгробий, архитектурные достоинства, прекрасную сохранность и ухоженность помещения. Не скрою, испытывал большой интерес и волнение. Пока я добирался на Выю, воображение все рисовало мне гроб старинной работы и неведомый мне процесс вскрытия. Но когда я, наконец, достиг цели, увидел лишь большую бесформенную кучу земли, мусора, обломков гнилого дерева, почти свежих (?!) древесных стружек…

…Когда стало ясно, что это и есть захоронение Николая Никитича Демидова, мы с понятным чувством осторожности неловко стали копаться в этой куче, постепенно что

руководила этими «раскопками». Сначала поразило всех хорошо сохранившееся шитье одежды в виде золотой скрученной нити. Сама ткань рассыпалась от прикосновения. А, может быть, это была часть позументной ленты, которой обшивали гроб, или остатки декоративных кистей? Попадались рыжеватые волосы пучками. Затем открылась в черной лайковой перчатке хорошо сохранившаяся тонкая кисть руки с предплечьем до локтя. Можно было рассмотреть форму пальцев с подагрически измененными суставами и даже ногтевое ложе на мизинце. Очень красивой формы. Я сфотографировал руку. П. С. Бортов подержал ее короткое время на нейтральном фоне. Какие-то кости и мелкие предметы А. О. Рассадович отобрала для музея, отложив все аккуратно на большом куске бумаги. Совершенно необъяснимо было отсутствие больших костей человеческого скелета. С появлением вновь пришедших людей (не помню, кого-то из музея) мы узнали, что череп Н. Н. Демидова и искусственные зубные протезы, находившиеся внутри черепа, отправили в зубную поликлинику. Потом говорили, что это оказались настоящие зубы, искусно вделанные в золото-платиновый бюгель. Моя жена Э. П. Дистергефт, в ту пору работавшая в музее изобразительных искусств, вспоминает теперь, что ее коллега В. К. Рудая показывала ей эти протезные челюсти, и она с интересом их рассматривала, держа в руках, удивляясь, восхищаясь высоким мастерством исполнения. Татьяна Константиновна предложила отыскать известного ей долгожителя Выи. Из рассказанного им было ясно, что в 1920-е годы в склепах бывали люди. Кто-то ковырял свинцовый слой обшивки на грузила для рыбной ловли, кто-то сдвинул плиту и проник в тайны самого захоронения, имея другие намерения… Можно утверждать смело, что могилы были ограблены. Воры – извечные враги археологов. Было это в 1964 году…»

А дальше было вот что. Мешавшее новому строительству монументальное сооружение решено было окончательно ликвидировать. Для этого буровзрывным участком Высокогорского рудоуправления был разработан «Проект проведения взрывных работ», предусматривавший безопасность расположенной рядом тогда еще по большей части деревянной жилой застройки. Проект намечал серию «частых взрывов малыми зарядами, с направлением взрывной волны к центру сооружения, что позволяло ограничить разброс строительного материала по территории». По воспоминаниям очевидцев, в результате взрывных работ стены церкви как бы подпрыгнули вверх с большим выбросом пыли и газа и рухнули на поверхность грудой обломков. Здание нового дворца культуры, завершенное в 1967 г., получило, как и большинство объектов того времени, название «Юбилейный». Площадь перед ним была заасфальтирована. Вдоль южного фасада, у которого, судя по планировочному чертежу 1963 — 1967 гг., некогда располагался Демидовский храм-усыпальница, был разбит сквер. Никаких следов церкви во имя Святых Николая, Павла и Анатолия – первого на Урале памятника архитектуры русско-византийского стиля, церкви, возведенной по проекту А. X. Криха и К. А. Тона, усыпальницы, хранившей прах Демидовых, сыгравших выдающуюся роль в истории Урала, не сохранилось.

Что еще добавить к этому? Такие вот мы христиане и благодарные потомки.

Память Гражданской войны

Каждый год 9 мая тысячи тагильчан проходят в парадной колонне по Театральной площади, отдавая дань памяти отцам, дедам и прадедам, избавившим мир от фашизма, отстоявшим в тяжелейшей борьбе нашу Родину. В Нижнем Тагиле не рвались тогда бомбы и снаряды – наш «тагильский» фронт проходил по цехам и домнам, мартенам и строительным площадкам, по классам школ, превратившимся в госпитальные палаты, и чертежным доскам конструкторских бюро. Тут тоже было «жарко», были свои потери: от голода и холода, болезней и физического изнеможения. Тысячи мужчин уступали свое место у станков и забоев женам и детям, брали винтовку и шли воевать за Москву и Сталинград, за Киев и Харьков, а обратно домой шли похоронки. Все это мы помним и, наверное, никогда не забудем – слишком большая цена была заплачена за Победу.

В каждом районе города есть места, напоминающие нам о совершенном подвиге. В граните и бетоне монументов высечены имена героев. Стоят памятники труженникам тыла, трудармейцам и спецпереселенцам, сражавшимся плечо к плечу с коренными тагильчанами на трудовом фронте. Даже нашим бывшим врагам – военнопленным немцам, итальянцам, венграм, японцам, упокоенным в тагильской земле, созданы мемориалы. Но почему-то только самым любознательным известно, что наш город был ареной самой настоящей войны: со свистом пуль и шрапнели, стрекотом пулеметов, лязгом бронепоездов.

В наступившем 2013 году исполнится 95 лет самой кровавой на Среднем Урале битвы – сражению за Нижний Тагил летом-осенью 1918 года.

Ныне почти забытая Гражданская война уже и пишется с маленькой буквы. А между тем, мы до сих пор делим общество на «белых» и «красных». Помнится, четыре года назад в стенах краеведческого музея проходила презентация книги екатеринбургского историка А. М. Кручинина «Сражение за Тагил в 1918 году». О, какие тогда бушевали страсти! Открывая новый пласт источников – документы и воспоминания бойцов Чехословацкого легиона, Александр Михайлович хоть и пытался сохранить объективность повествования, но все же вынужденно встал на сторону «белых», за что получил мощную оппозицию со стороны известнейшего тагильского историка доктора исторических наук Т. К. Гуськовой с «гвардией» ее учеников.

Не думалось, что историко-краеведческая общественность Нижнего Тагила, бережно относящаяся к дореволюционному наследию, может быть в то же время настолько «красной». Невольно пришли мысли о том, что та Гражданская война все еще не окончилась. Только новые знания и сохранение памяти об этой братоубийственной бойне помогут нам преодолеть разделение и предотвратить повторение ужасного раскола в обществе. К сожалению, мы действуем от обратного – стараемся просто забыть ту войну, стереть всю память о ней. Подтверждением чему является ситуация с мемориалами погибшим в Гражданскую войну.

По подсчетам А. М. Кручинина, в сражении за Нижний Тагил Народная армия и Чехословацкий легион потеряли убитыми около 700 человек. Потери красных защитников города были почти в десять раз больше и составляли около 6 000 человек. Вдумайтесь, тагильчане XXI века, в эти цифры!

Сразу по окончании боев начали проводить захоронения павших бойцов. Но не все могли рассчитывать на достойное упокоение. Больше всего повезло, если, конечно, в данном случае применим подобный термин, белым добровольцам и чехословакам. Во-первых, они победили – Нижний Тагил, за который так много было пролито крови, оказался в их руках, что позволило спокойно собрать тела, опознать их и достойно придать земле. Во-вторых, Чехословацкий легион еще совсем недавно был составной частью Русской Императорской Армии, офицеры которой обладали высокой штабной культурой – учет потерь велся очень тщательно.

Часть чехословацких воинов похоронили в братской могиле на кладбище Скорбященского монастыря. Все они известны поименно. В 2009 году на средства Чехии и Словакии на месте этого воинского захоронения был открыт красивый памятник – каменная стела высотой около 4 м, на которой золотыми буквами нанесены имена всех 67 солдат и офицеров Чехословацкого корпуса, захороненных в Нижнем Тагиле. Памятник чехословацким легионерам был первоначально поставлен еще в 1919 году, однако, советская власть его снесла. «Легионеры были погребены в братской могиле на погосте около Скорбященского монастыря, но в этих местах за 90 лет многое изменилось, построили новые дома, сейчас там раскинулся лесопарк. Так что мы по старой фотографии предполагали, где похоронены наши легионеры. На прежнем месте поставить памятник было невозможно, так что мы разместили его немного дальше, в лесопарке. Об установке памятника мы договорились с администрацией Нижнего Тагила», – рассказывал в интервью СМИ генеральный консул Чешской Республики в Екатеринбурге Мирослав Рамеш.

Остальных погибших в боях за Тагил легионеров перевезли для захоронения в Екатеринбург. Родственникам были отправлены тела большинства погибших русских добровольцев – в основном представителей екатеринбургского студенчества и интеллигенции. Вместе с 360 чехословаками их захоронили на Михайловском кладбище Екатеринбурга, где в 2008 году также был поставлен памятник. Это самое большое захоронение военнослужащих Чехии и Словакии за пределами их Родины.

Бойцам Красной Армии повезло меньше. Учет потерь в штабах почти не велся, а списки погибших составлялись очень редко, от случая к случаю. Опознание тел практически никто не проводил. Родственникам были переданы тела немногих бойцов из числа местных и окрестных жителей, да и то в период, пока еще город находился под контролем Красной Армии. Остальных собирали уже белые и попросту, без особых церемоний хоронили в братских могилах, которых было очень много в округе. Наступившая зима скрыла оставшиеся трупы. Их сбор и захоронение продолжались еще и весной 1919 года. В настоящее время достоверно известно местонахождение только трех братских могил бойцов Красной Армии.

Первое и самое крупное захоронение было произведено на месте глиняного карьера на Красном Камне. На этом месте под уничтожающий огонь пулеметов легионеров попали отступающие в панике от железнодорожного вокзала остатки нескольких красных полков. В 1930-е годы место захоронения было отмечено деревянной пирамидкой, но границы захоронения не могли быть определены, поскольку плана карьера не было, глина бралась оттуда произвольно. По дальнейшему плану генеральной застройки Красного Камня мемориал памяти погибшим из 11 красноармейских полков, оборонявших в 1918 году Нижний Тагил, должны были передвинуть на главную ось нынешней улицы Пархоменко. Предполагалось воздвигнуть величественный многоскульптурный монумент, музей обороны и диараму.

Сколько человек находилось в братской могиле, не было известно, потому что по распоряжению «белого» коменданта Нижнего Тагила В. М. Зотова в течение зимы 1918 и весны 1919 года туда свозились погибшие красноармейцы из разных мест. Только в 1950 году вернулись к проекту монумента. В связи с послевоенной разрухой все было спланировано гораздо скромнее. По решению главного архитектора города В. И. Бута в 1956 году было принято решение изменить облик обелиска. Поскольку обелиск из серого гранита в форме четырехгранного штыка был установлен ранее, то молодым архитекторам А. М. Ликину, Ю. П. Петрову и Л. П. Ушаковой предложили вписать в обелиск фигуру красноармейца и два барельефа, что и было сделано.

Барельефы на постаменте изображают героические подвиги бойцов Красной Армии, защитников молодой Советской республики. В торжественный день 40-летия Советской власти в Нижнем Тагиле состоялось открытие обновленного памятника. Второе рождение он пережил в 1987 году, когда газета «Тагильский рабочий» забила тревогу по поводу состояния памятников города. Тогда был сделан косметический ремонт монумента. В 2007-08 годах памятник снова обновили, заменив бетонную скульптуру на металлическую. Но из-за нехватки средств в бюджете города работа по его обустройству и реконструкции так и не была закончена. А между тем, прямо по могиле, почти под основанием памятника была проложена труба теплотрассы. Надо ли говорить, что об уточнении границ воинского захоронения, раскопках, уточнении численности погребенных и их перезахоронении речь давно уже не идет, хотя к памятнику все ближе и ближе подступают новые жилые пятиэтажки. Рассказывать о костях в ковшах землеройных машин совсем не в интересах современных застройщиков.



Алексей ХЛОПОТОВ, Сергей ПУДОВКИН, Сергей ХРЕБТИКОВ


Tags: Тагил, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments